Публикации

15.09.21

800 лет воину, государю, святому: битвы князя и за князя Александра Невского

12 сентября - день памяти Александра Невского - святого князя, легендарного воина и полководца, в XIII веке сберегшего страну от уничтожения. Это фигура-эмблема, заявленная как "имя России" еще во время телеопроса 2008 года. Но если суммировать все достоверные, выявленные историками факты о князе, то получается портрет не столько храбреца и смельчака (хотя Чудское озеро, Нева и битвы с литовцами подтвердили и это), не столько тонкого дипломата, умеющего почти обо всем договориться и обернуть чужие претензии в пользу своей страны, сколько человека очень умного. Точнее всех понимающих большую политику и то, что Русь и ее людей в ней ждет в том или ином случае. И выбирающего оптимальное, соразмерное с положением дел решение. Он был умным правителем. В год его 800-летия мы не только поставили ему новые памятники, но и многое поставили на свои места в памяти о нем. Каких ошибок нам следует избегать, говоря об этой легендарной фигуре, читателям "РГ" объясняет доктор исторических наук, профессор исторического факультета МГУ, автор недавно вышедшей книги "Александр Невский: воин, государь, святой" Дмитрий Володихин. Самая показательная - преуменьшение масштаба и значения знаменитых побед Александра Ярославовича - Невской битвы (1240 год) и Ледового побоища (1242 год). Упорное сокращение исторического масштаба этих битв - довольно длительная тенденция в историографии, зарубежной и нашей. Но - неадекватная, источники говорят, что битвы были крупными и по количеству сражающихся, и по своему значению. Но еще более масштабной, чем немецкая и шведская, была в середине XII века литовская угроза. Однако о трех больших полевых сражениях, выигранных Александром Невским у литвинов, и о том, что он смог благодаря своему дипломатическому дару направить против Литвы удар Орды, ничего нет ни в учебниках, ни в научно-популярной литературе. Об этом мало кто знает, кроме специалистов. Да, дескать, прекратил национальное сопротивление, положил под ноги монголов Русь, начал давать Орде дань - это, конечно, куда более недобрая и несправедливая критика... У Александра Ярославовича был небогатый выбор: героически погибнуть, как дядя и брат, и в самоубийственном стремлении прославить себя молодецким контрударом "угробить" всю Русь или подчиниться чудовищной силе ордынцев и платить им дань, потому что справиться с колоссальной монгольской империей на тот момент было невозможно. Он выбрал вторую стратегию. Она оказалась выигрышной, позволила сохранить собственную веру, собственное - русских князей, Рюриковичей - управление, собственную Церковь и полунезависимое существование. Впоследствии, когда Орда ослабнет, а Русь объединится, именно основа, заложенная при Александре Невском и его отце Ярославе Всеволодовиче, позволит скинуть ордынское иго и заново создать собственно русскую государственность. Тщательный анализ источников показывает беспочвенность и бездоказательность этих предположений. Наоборот, с большой долей уверенности можно говорить, что появление на Руси Неврюевой рати - результат крайней политической неосторожности его брата Андрея. Эта неосторожность очень дорого обошлась Руси, многие города сгорели от ордынцев, а поражение в битве у Переславля-Залесского сократило и без того тающую боевую силу Владимирской Руси. Так что это Андрей своим легкомыслием губил Русь, а Александр, сделав очень тяжелый и, может быть, непопулярный выбор, спасал ее. Понятий "Запад" и "Восток" в XIII веке, конечно, не было. Но Невский никогда не был врагом тех, кого условно можно назвать тогдашним Западом. С Норвегией, например, заключил взаимовыгодный договор и установил прекрасные отношения. И с Ордой у него не было все так уж мирно, как это представляют. И как только появилась возможность избавиться от наиболее скверных форм зависимости, он это в 1262 году сделал. Он дружил с тем Западом, который хотел с ним дружить. И бил тот Запад, который приходил с полками на Русь. Он подчинялся Орде, потому что не мог ее разбить, а Русь губить не желал. Но подчинялся он ей до определенного предела, и, когда Русь начинала слишком страдать от ордынского нажима, давал отпор. К сожалению, для миллионов людей понятие "средневековье" сегодня существует в нарядах и очертаниях Западной Европы. Мы недочитываем и недослушиваем средневековую русскую литературу, хотя множество наших летописных повестей по интеллектуальному качеству превосходят то, что было в XII-XIII вв. у тех же скандинавов, например. Чтобы хорошо понять, каким было русское средневековье, нужно, чтобы в литературе и искусстве появились его яркие образы, способные своим очарованием потеснить представление о том, что ну вот там была жизнь, а у нас-то что... У нас богатая, красивая история, набитая приключениями, знающая высоту духа, желающая отразиться в высокой литературе и высоком искусстве, но выхватить из нее прекрасные образы, не забываемые читателями и зрителями, пока получается не часто. У нас не то чтобы пусто с историческими романами... Были и Дмитрий Балашов, и Валентин Иванов (пусть спорная, но все-таки яркая фигура). Недавно прекрасный роман "Русь на Мурмане" написала Наталья Иртенина. Но против одного нашего неплохого исторического романа о той или иной эпохе - десяток европейских. И двумя-четырьмя хорошими историческими писателями по истории русского средневековья нам уже не отделаться, их нужно больше. Может быть, нам нужны и какие-то заказы и гранты от государства. Потому что многие хорошие, сильные, оригинальные авторы не хотят рисковать и писать книги, которые то ли издадут, то ли не издадут. С большой долей вероятности можно предположить, что в Орде был отравлен его отец. Об этом говорят источники разного происхождения, и тело Ярослава Всеволодовича после кончины очень видоизменилось, многие полагали, что под воздействием яда. Что же касается Александра Ярославовича, то убедительных доказательств его отравления нет. Его век был относительно кратким, он недалеко зашел за черту своего 40-летия, но для князей Руси в XIII веке это был средний срок жизни. Исследований его мощей для обнаружения яда в костях не проводилось. Источники того времени тоже ничего такого не говорят. Перед кончиной Александр Ярославович приехал из Орды на Русь, управив дела самым успешным образом и, в общем, мог быть собой только доволен. Есть две версии его смерти. Постоянные походы и бои расшатали его здоровье, а тут еще его заставили слишком долго торчать в Орде плюс долгий путь в Сарай и обратно, это все и привело к болезни. А вторая версия связана с тем, что Ордой тогда правил хан Берке, только что принявший ислам. У Берке не получилась даже исламизация Орды, она произойдет только век спустя, а уж попытка исламизации Руси в правление Александра Невского тем более ничем не закончилась, мусульман из числа откупщиков дани вышибли из русских городов. К князю Александру в государственном смысле у Берке претензий не было. Но обида - верующего, веру которого выгнали, - могла появиться и остаться. Но это лишь гипотеза.

05.09.21

Князь и Папа. Как Ватикан предлагал Александру Невскому королевскую корону

Несмотря на то, что князь Александр Невский – один из самых популярных в нашей стране исторических деятелей, достоверных сведений о нем сохранилось не так много. Мы знаем лишь основные вехи его свершений, смутно угадывая за ними образ реального человека, сыгравшего значимую роль в судьбе России. Тем ценнее для нас архивные источники, среди которых особое место занимает переписка Папы Римского Иннокентия IV с князем-воином. Письма, направленные Иннокентием IV Александру Невскому, хранятся в архивах Ватикана и датированы 1248 годом. В этот момент бóльшая часть Руси все еще лежала в развалинах – русские земли не успели оправиться от нашествия Батыя. Одновременно с запада на нее поглядывали другие хищники – немецкие крестоносцы, шведские рыцари, литовские князья, начинающие под разными предлогами «подбирать» под себя опустошенные Ордой земли. Особенно ценными трофеями могли бы стать Новгород и Псков – крупные торговые города, которые, в отличие от того же Киева или Владимира, не были разорены монголами и принесли бы своим новым хозяевам гигантские прибыли. С позиций наших дней понятно – захват этих территорий означал бы окончательную потерю русскими выхода к Балтике, и, возможно, такое государство, как Россия, никогда бы и не возникло на карте мира. И у западных рыцарей были все основания рассчитывать на такой поворот событий – буквально только что (по историческим меркам) они успешно прибрали к рукам Прибалтику, активно осваивали Финляндию, а литовские князья уже начинали расширять территорию своего княжества за счет западных русских земель. Однако молодой новгородский князь сумел остановить этот натиск – в 1240 году Александр громит шведов на Неве, в 1242 году – крестоносцев на берегах Чудского озера, а в 1245 году уничтожает несколько литовских отрядов (только князей тогда погибло не менее 8, а сами литовцы, по выражению летописца, стали «блюстися имени его»). И в то же самое время эти блестящие военные успехи на европейском направлении лишь оттеняли настоящую катастрофу на юго-востоке. Численность воинских контингентов, которые могли выставить западные противники, их выучка и вооружение были сопоставимы с военными силами русских княжеств, и поэтому победа в прямых столкновениях действительно зависела от таланта полководца и мужества рядовых бойцов. А вот с монголами такое повторить не удалось бы. Кочевники имели многократное численное превосходство, и любое вооруженное противостояние с главными силами Орды неизменно заканчивалось полным разгромом. Русские князья были вынуждены считаться с этим фактом и, пытаясь обезопасить себя и свои земли, признавать верховенство монгольского хана. Но и это не всегда становилось гарантией спокойствия – так, отец Александра Невского, Ярослав, был вызван в ханскую ставку, в Каракорум, и отравлен там 30 сентября 1246 года. Грозная сила монголов пугала и европейцев, прекрасно понимавших, что если Орда, исполняя заветы Чингисхана, вновь отправится в путь, то никакие рыцарские ордена не сумеют удержать кочевников. Поэтому, когда стало понятно, что даже обескровленную Русь так запросто к рукам прибрать не удается, возникла идея создать из нее своего рода щит, который прикрывал бы Европу от монголов. И на смену военным операциям пришли дипломатические, частью которых и были обращения папы римского к Александру Невскому. В Средние века в Европе едва ли не главным отличительным признаком «свой-чужой» было вероисповедание. С 1054 года единая христианская церковь окончательно раскололась на западную (католическую во главе с папой римским) и восточную (несколько православных церквей с номинальным первенством Константинопольского патриарха). И хотя какое-то время христиане еще ощущали себя единоверцами, спустя полтора века это чувство уже было утрачено. В 1204 году крестоносцы, отправившиеся воевать с мусульманами за Святую землю, захватывают православный Константинополь и устраивают в покоренном городе настоящую резню горожан. Так что прочный союз между Европой и Русью мог бы быть установлен только в случае принятия общей веры – именно с этим предложением папа римский и обратился к Александру Невскому. Послание начинается с утверждения, что перед смертью в Орде отец Александра Ярослав «страстно вожделев обратиться в нового человека, смиренно и благочестиво отдал себя послушанию Римской Церкви». Об этом якобы сообщил в Рим папский посланник к монгольскому хану Плано Карпини, который и крестил неофита. Понятно, что проверить эти сведения в те времена было невозможно. Иннокентий IV, обращаясь к сыновней почтительности Александра, предлагает и ему последовать примеру отца, «покинуть путь греха, который ведет к вечному проклятию». По мнению папы, этот выбор будет полезен самому Александру – «всяческая мощь и независимость со временем умножаются… тебя среди других католиков первым почитать, а о возвеличении славы твоей неусыпно радеть будем». Заканчивается же это полное льстивых оборотов послание вполне деловым предложением, из которого сразу становится понятен основной смысл письма: «Просим тебя об особой услуге: как только проведаешь, что татарское войско на христиан поднялось, чтоб не преминул ты немедля известить об этом братьев Тевтонского ордена, в Ливонии пребывающих, дабы как только это (известие) через братьев оных дойдет до нашего сведения, мы смогли безотлагательно поразмыслить, каким образом, с помощью Божией, сим татарам мужественное сопротивление оказать». Другими словами, в обмен на принятие католичества и некие эфемерные почести Александру Невскому и всей русской земле предлагалась почетная роль передового отряда смертников в борьбе с Ордой. Ответ князя не сохранился, но, как предполагают историки, он был уклончиво-дипломатичным – откровенно ссориться с папой, который вполне мог организовать очередной крестовый поход на русские земли, Невскому не хотелось. Более того, судя по всему, к этому моменту в Пскове активизировалось строительство католического собора – в городе было много купцов и выходцев из Северной Европы, и потому папа римский счел это добрым знаком. К князю были отправлены папские легаты и новое послание, в котором Александра Невского официально именуют уже «новгородским королем» (а это важная тонкость – королями в те времена называли только монархов-католиков). Иннокентий IV пишет: «...мы, нежно заключая тебя как избранного сына Церкви в объятия наши», благодарит Невского за разрешение построить собор в Пскове (Плескове). И заодно сообщает, что податель этого письма будет на Руси полномочным представителем папы, с самыми широкими полномочиями: «Мы обращаемся к твоему королевскому величеству с молениями, предостережениями и настойчивыми просьбами, дабы ты подобающим образом принял его как выдающегося члена Церкви… и с уважением воспринял то, что он посоветует тебе ради спасения твоего и твоих подданных». Как видим, традиции внешнего управления чужой страной через специально присланных советников появились очень давно. Но папа явно поспешил с выводами. Александр Невский вовсе не собирался переходить в католичество, решение о строительстве собора в Пскове так и не было принято, и потому папские легаты получили во время встречи короткий и обескураживающий ответ: «Обо всем этом хорошо знаем, и от вас учения не приемлем». После этого римские папы Александру больше не писали, а в 1256 году против Руси был отправлен новый крестовый поход – Александру пришлось опять браться за меч, и в этот раз русские воины не ограничились защитой своих владений. Новгородцы по льду перешли Финский залив и атаковали шведов на территории захваченной теми Финляндии, загнав противника к Полярному кругу и с победой вернувшись в Новгород. Некоторые публицисты убеждены, что Невский зря отказался от предложения папы. Приняв католичество и королевскую корону, он помог бы Руси войти в «семью европейских народов», совместными с крестоносцами усилиями сбросив монгольское иго. Однако профессиональные историки сомневаются в реальности такого сценария. Дело в том, что одновременно с Невским аналогичное предложение получил и другой русский князь Даниил Галицкий. И он его принял, короновавшись как «король русский – Rex russiae» в 1254 году. Папа римский объявил крестовый поход против Орды, но западные рыцари почему-то не поехали на Русь бить кочевников. На помощь Даниилу пришли только соседи-литовцы, и они двинулись освобождать Киев, разбив пару небольших татарских отрядов. Но по дороге выяснилось – союзников вовсе не интересует победа, они просто хотят захапать побольше трофеев. Возник конфликт, литовцы ограбили окрестности города Луцка и удалились восвояси, оставив Даниила самостоятельно решать свои проблемы с монголами. Крестовый поход против Орды завершился грандиозным пшиком. Коготок увяз – всей птичке пропасть. И хотя лично Даниил Галицкий сумел сохранить и голову, и титул, но уже его потомки вынуждены были пойти на поклон к тем же западным феодалам, а Галиция на века потеряла свою самостоятельность.

12.08.21

Укрощение камешка

Александр Невский был сильным и умелым. И они такие же. Молодые люди с (не)ограниченными возможностями здоровья во Всеволожске и Петербурге трудятся над мозаичными иконами святого князя. Представляете, как это тяжело, каких сложных навыков требует? Рассказываем о том, как у них это получается и чем в этом деле им помогают государство и Церковь. Так называется проект всеволжского Мультицентра социальной и трудовой интеграции. Его подопечные, молодые люди с ограниченными возможностями здоровья, создают мозаичные лики для храма святого Александра Невского в поселке Романовка Всеволожского района. Они его прихожане. Уже закончена первая часть проекта. Мозаичная икона святого князя установлена и встречает верующих, играя на солнце красками, переливаясь яркими кусочками смальты. — Идея установить на новый храм мозаичные иконы была общей, — вспоминает настоятель храма иерей Михаил Дорожкин. — Литургия, участие в Евхаристии — это общее дело всех прихожан. И создание храма, его строительство и обустройство тоже должно стать общим делом. Кто-то моет в храме полы, кто-то покосил вокруг траву, а есть такие удивительные люди, которые создали для своего храма мозаику, — продолжает рассказ настоятель, по-отечески поглядывая на юных мастеров. Максим Вадимович и Олег Вуколов учатся в Мультицентре на мастеров-мозаичистов уже несколько месяцев. На время учебы центр стал для них домом — здесь они живут и получают профессию, которая поможет им зарабатывать на жизнь. Ребятам всего по 19 лет, они немногим отличаются от сверстников: искренний взгляд, простая, добрая улыбка. Ребята работали под шефством мастера, преподавателя и автора проекта «Чудотворцы Мультицентра» художника-мозаичиста Андрея Тухватуллина. Сначала тренировались на пластилиновой основе, выкладывали буквы — нужно было привыкнуть к материалу, научиться с ним работать, чувствовать капризные кусочки смальты, из которой выкладывается мозаика. — Это непростой процесс, — рассказывает Олег Вуколов, самый серьезный и вдумчивый ученик. — Кусочки смальты необходимо подтачивать, чтобы они ложились гладко, красиво, гармонично. Для этого нужно посидеть над работой, посмотреть, подумать. Иногда заходишь в тупик, даже немного нервничаешь. В таком случае я выхожу из класса, делаю несколько глубоких вдохов — и сразу назад. Максим Вадимович подтверждает, что это искусство требует усидчивости и дисциплины. Из-за болезни он подключился к работе несколько позже других, поэтому пришлось наверстывать, постигая мастерство в два раза быстрее. — Было сложно, но я сказал себе: «Ни шагу назад!» — вспоминает Максим. Треугольники, трапеции — эти колючие, необработанные стекляшки нужно укротить. Специальными инструментами камешки подтачиваются, обрезаются, колются и после аккуратными, ювелирными движениями вдавливаются в цемент. Нервов и терпения нужно набраться про запас. Зато какая самодисциплина! Перчатки, очки — правилами безопасности ребята не пренебрегают, даже если в перчатках жарко, а очки запотевают. У многих не хватает терпения, но не у наших героев. Олег Вуколов счастлив, что выбрал именно это направление — мастера-мозаичиста. После защиты диплома он планирует поехать в родные места — город Светогорск Выборгского района. — Буду работать, куплю машину, — рассуждает серьезный Олег. Максим Вадимович — улыбчивый, трогательный парень — тоже влюбился в мозаику, но планирует получить еще одну профессию. Его мечта — стать кондитером. У него нет родных, но много друзей, которые ценят и любят его за доброту, искренность и отзывчивость. Отец Михаил Дорожкин привык общаться с разными людьми: с просветительской миссией он часто посещает дома престарелых, интернаты, воинские части, места лишения свободы. К каждому человеку нужно найти ключик. С ребятами из Мультицентра теплые, дружеские отношения сложились более пяти лет назад. Отец Михаил приходит на встречи и занятия в центр, а ребята приходят в храм и на занятия в воскресную школу. — Бываю в разных местах, общаюсь с разным контингентом, но нигде не встречал такой сердечности, как у этих ребят, — делится священник. — Понимаете, за этими внешними моментами, не всегда красивыми (болезнями, неровным психическим и физическим состоянием), скрывается чистейшая душа и доброе сердце. После каждой встречи я обычно отвечаю на вопросы ребят. И вот однажды я услышал такой вопрос: «Батюшка, а как научиться не гордиться?» Меня поразил этот вопрос. Христианин с огромным опытом духовной жизни никогда не задал мне такой важный вопрос, самодовольно полагая, что всё у него в порядке, что он и так знает, как жить правильно. А здесь такой вопрос — такой простой и такой важный. С самого начала работы над мозаикой отец Михаил курирует весь процесс. Он благословил этот проект, рассказал ребятам о великом князе, о его подвигах, свершениях, победах, о значении его личности в истории России и православной веры. Выкладывая орнамент на иконе, ребята молились благоверному князю, прося помощи и вдохновения. — Как-то я пришел к ребятам, когда день уже клонился к вечеру, — вспоминает настоятель. — Работать они уже были не должны, но, тем не менее, трудились над мозаикой в мастерской. Я спросил, почему, и получил такой ответ: «Батюшка, надо же успеть, вы что, не понимаете!?» А я подшучиваю над ними, стимулирую: «Точно успеем!» А они в страхе сомневаются: «А вдруг нет?!» Отец Михаил уверен, что волнения и страхи — это чувства, которые христианин может преодолеть. Ведь с Богом всё возможно. Есть желание? Молись и верь. — В этом тоже можно подражать святому князю… Казалось бы, что объединяет Всеволожск, Романовку, Дорогу жизни и Александра Невского? — говорит настоятель. — Дорога жизни была открыта в день памяти святого Александра Невского — 12 сентября 1941 года. Ничего случайного не бывает. Мозаичная икона святого князя перед самой Пасхой была закреплена на фасаде у входа в храм. С другой стороны от входа пока пустое место. Но совсем скоро там появится вторая работа — мозаичное изображение святителя Луки Крымского. — Работая над этим проектом, ребята чувствуют свою сопричастность. Они соработники в нашем общем деле, и это и было главной целью проекта, — добавляет настоятель. Храм в Романовке построен совсем недавно. Построен быстро и дружно. Настоятель указывает на широкую строительную площадку рядом с храмом — здесь залит фундамент и начаты работы по строительству православной гимназии со спортивным залом и классами-мастерскими. — Храмов надо строить больше, — убежден отец Михаил. — Это очень важно — храм в шаговой доступности. Многие прихожане признавались, что если бы не было рядом храма, то никогда бы не пришли к вере. — Сначала мы тренировались, выполняя маленькие, несложные мозаики, — рассказывает Максим, ученик реабилитационных творческих мастерских «Монастырская слобода», сосредоточенно выкладывая рубиновыми кусочками смальты имена святых. — Потом, познакомившись с материалом, изучив его особенности, учились правильно колоть смальту, подтачивать модули. Это очень интересная работа, и приятно, что мы помогаем благоустроить монастырь. Мозаичное изображение святого князя совсем скоро появится и в нише ворот перед Феодоровским корпусом Александро-Невской лавры. Александр Ярославич будет изображен вместе со своим братом — святым князем Феодором. Над этой иконой уже в Петербурге, в «Монастырской слободе», также . Работа идет в рамках проекта «Святые покровители града Петра». Это совместное начинание благотворительного фонда социальной реабилитации и помощи инвалидам «Кедр» и Александро-Невской лавры. Проект открылся в 2019 году и предусматривает создание семи мозаичных образов. — Первой была создана круглая мозаичная икона для храма Николая Чудотворца в Александро-Невской лавре, — рассказывает исполнительный директор благотворительного фонда «Кедр» Александра Сердитова. — Уникальность проекта в том, что в нем принимают участие инвалиды, трудоустроенные в рамках закона о квотировании рабочих мест для инвалидов по соглашению с компанией «Газпром-нефть». Проект рассчитан на несколько лет. В Лавре появятся мозаичные иконы святого праведного Иоанна Кроншатдтского и святой блаженной Ксении Петербургской, священномученика Иоанна Кочурова и преподобномученицы Марии Гатчинской, священномучеников Философа Орнатского и Петра Скипетрова, Вениамина Петроградского и Серафима (Чичагова), святого праведного Серафима Вырицкого, святых Царственных страстотерпцев — и это лишь часть сонма петербургских святых. Художественным руководителем проекта стал художник Михаил Селецкий — выпускник знаменитой «Репинки», окончивший факультет скульптуры (мастерская профессора Михаила Аникушина). Работы его находятся в частных собраниях в России и за рубежом, в монастырях, в храмах Петербурга (Александро-Невской лавре, церкви Георгия Победоносца, церкви Пантелеимона Целителя, церкви Суворовского училища). Михаил Селецкий признается, что в мозаике его привлекает соединение скульптурных приемов и художественного письма. Сейчас он завершает работу над второй иконой проекта — святых благоверных князей Александра и Феодора. Каждый день перед началом работы просит у них небесного благословения, точно зная, что без этого ничего не получится. — Мозаика — это очень тонкое искусство, здесь важен каждый миллиметр, каждая деталь, — рассказывает Михаил Селецкий о работе над проектом. — Смальту мы производим сами в специальных печах. Порой очень сложно бывает добиться нужного цвета, оттенка. Загадываешь одно, а при обжиге стекла получается совсем другое. Также важна тонкая работа по обработке самих модулей смальты, ведь они должны лечь гладкой, светящейся поверхностью, которая много лет будет радовать глаз. Цвет смальты определяется количеством и соотношением добавляемых к стекломассе оксидов металлов (олово, сурьма, свинец). То есть это сложный химический процесс, требующий соблюдения технологий. Как руководитель проекта Михаил Селецкий ответствен за самые сложные участки иконы: лики святых, головные уборы, складки одежд. За орнамент и фон отвечают как раз люди с ограниченными возможностями, обучающиеся и работающие в мастерских Лавры. Одной из первых работ учеников мастерской стал логотип школы «Динамика» для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата, ведь многие из них — выпускники этой школы. — Задача нашего фонда, нашего совместного проекта — дать ученикам с особенностями развития почувствовать, что они полноценные члены общества, что, как и все остальные люди, они могут работать, творить, — добавляет Александра Сердитова. — Более 20 лет назад наш фонд создавался именно с такой целью. Он был образован группой художников, журналистов, историков для помощи творческим людям. Нашим духовным отцом уже много лет является наместник Александро-Невской лавры епископ Назарий. Много лет назад, еще в Коневском монастыре, он благословил наш фонд на работу с детьми-инвалидами и их семьями, сиротами и трудными подростками. Сейчас мы даем им возможность получить профессию, овладеть ремеслом, чтобы иметь возможность зарабатывать себе на жизнь и не чувствовать себя обездоленными.

26.07.21

Дмитрий Мироненко: «Иконография Александра Невского — живая многоголосая проповедь»

В издательстве Свято-Троицкой Александро-Невской лавры при поддержке петербургского Комитета по печати и взаимодействию со СМИ вышла книга Дмитрия Мироненко «Образ святого Александра Невского в русском искусстве XVI — начала XXI вв.». Это уникальная монография, автор которой, заведующий лаврской иконописно-реставрационной мастерской святого ­Иоанна Дамаскина кандидат искусствоведения Дмитрий Мироненко, едва ли не впервые как в отечественном искусствоведении, так и в историографии образов святого Александра Невского представляет читателям максимально полный обзор иконографии этого угодника Божия. Большеформатный фолиант вместил свыше сотни репродукций произведений русского искусства из 35 государственных, церковных и частных музеев Российской Федерации и Финляндии, основная часть которых приходится на иконы пяти столетий (как широко известные, так и редко публикуемые).  попросил ее автора рассказать о самых важных и интересных положениях работы. — Поначалу я ставил перед собой простую, даже утилитарную задачу — собрать и систематизировать в едином источнике доступный научный и художественный материал, посвященный иконографии святого князя Александра Невского. Я надеялся, что это послужит хорошим теоретическим подспорьем для деятелей современных церковных искусств и, в частности, для работы иконописцев нашей мастерской. Дело в том, что иконография Александра Невского имеет давнюю и насыщенную событиями историю. При этом не так много сведений, дающих возможность описать ее формирование и развитие, — начиная от прославления святого для местного почитания во Владимирской епархии и вплоть до наших дней. Эту лакуну я и постарался заполнить, а в какой мере цель достигнута — судить читателям и коллегам-исследователям. Но в ходе работы передо мной постепенно открывалась вневременная суть, выраженная в разных изображениях Александра Невского за последнее полутысячелетие. В их совокупности проявился цельный образ святого. Думаю, в этом находит подтверждение способность искусства своевременно свидетельствовать обществу о самом главном, непреходящем. Сейчас иконография святого Александра Невского представляется мне живой многоголосной проповедью, развернутой в веках для того, чтобы доступными, зримыми образами связать прошлое и будущее общества в актуальном настоящем. — Иконографические образы Александра Нев­ского с 1380 года, когда святой был прославлен для местного почитания во Владимирской епархии, и до наших дней невероятно разно­образны. Каждая из четырех глав книги посвящена одному из соответствующих типов — преподобническому, изображающему святого как схимника, княжескому, императорскому (пет­ровскому) и воинскому. Вероятнее всего, при более детальном исследовании и углублении этой классификации можно будет выявить еще какие-то переходные или промежуточные иконографические типы. Для Русской Церкви этот пример, несомненно, уникален. Как и для всей Вселенской Церкви. Если, разумеется, не принимать во внимание многочисленные иконы Божией Матери и образы Господа Иисуса Христа (но эти примеры, как мы понимаем, стоят все же особняком), с подобной широтой иконо­графического спектра может сравниться, пожалуй, разве что Иоанн Богослов (изображаемый, как известно, юношей или старцем, иногда работающим над книгой Откровения вместе с учеником Прохором, а также в виде Сокола — тетраморфного символа последних времен). Иконография святых князей Древней Руси — Игоря Черниговского, Петра Муромского, Даниила Московского, Олега Рязанского, завершивших земную жизнь в монашеском постриге, — обычно включает в себя два варианта, трактующих их образ согласно или с княжеским, или с монашеским статусом. Как в том, так и в другом случае художественная характеристика предельно лаконично отражает конкретный социальный статус, в зависимости от проповеднического контекста акцентируя внимание на разных духовных подвигах. Иначе дело обстоит с иконографией святого князя Александра. Как известно, свой земной путь он завершил 14 ноября 1263 года, незадолго до кончины приняв постриг в великую схиму. При его прославлении для местного почитания в 1380 году нетленные мощи, пребывавшие 117 лет в земле, с честью поместили во Владимире в открытую раку. Была составлена служба, и, без сомнения, написана икона. Она не сохранилась, но, скорее всего, являла образ святого Александра Невского именно в монашеском чине. Самое раннее из сохранившихся изображений святого Александра Невского относится к середине XVI столетия. Это фреска в Государевом Благовещенском соборе, написанная по заказу Ивана Грозного после пожара 1545 года. Аскетично утонченный княжеский лик плотно обрамлен куколем, борода средней длины заострена книзу. В общем, исключая некоторые детали, это соответствует источнику XVII века: «брада аки Козмина, в схиме, кудерцы видать маленько из-под схимы, риза преподобническая, испод дымчат, в руке свиток сжат, сам телом плечист»1. Любопытно, что вместо должного в подобной иконографии наименования святого преподобным Алексием чаще всего встречаются надписи «святой Александр Невский во иноцех Алексий», «святой благоверный князь Александр во иноцех Алексий» или «святой Александр Невский». — Да, но дело тут, думаю, в жившей в народе исторической памяти о святом князе, о его связанном с ратными и государственными делами жизненном подвиге. Монашеский постриг, ставший его личным предсмертным желанием, коллективная память усвоила только в чине святости, оставив, так сказать, при нем его мирское имя. Второй иконографический тип — княжеский — существует с конца XVI века, причем поначалу он развивался параллельно с официаль­ной преподобнической иконографией. Это свидетельствует о неоднородности почитания владимирского великого князя Александра Невского в русском обществе. Первый сохранившийся и, вероятно, самый ранний пример подобного изображения — ряд книжных миниатюр из Московского Лицевого свода конца XVI века, а именно пятый, «Лаптевский» том этого библиографического памятника. В зависимости от сюжета князь предстает в воинском плаще, надетом поверх доспехов, с обнаженным мечом (если иллюстрируется бой), либо в сорочке или ризе, поверх которых надета турская2 шуба с меховым воротом и длинными рукавами, с мечом в ножнах. Голова князя неизменно при этом покрыта тафьей3 Таковы принципиальные отличия этого типа изображения великого князя и на его иконах. Указом Петра Великого, продублированным синодальным распоряжением от 15 июня 1724 года, не благословлялось изображать Александра Невского в монашеском чине: «Святого благоверного великого князя Александра Невского в монашеской персоне никому отнюдь не писать, а только в одеждах великокняжеских»4. На практике в это время иконописцы уже не прибегали к княжеским атрибутам Александра Невского. На иконах того времени на победителе шведов и тевтонских рыцарей мы видим детали императорских облачений — латы и горностаевую мантию. С исторической точки зрения это, конечно, нонсенс. Но Петра, активно пропагандировавшего государственные деяния Александра Невского, его монашеские изображения не устраивали. — Нет, по-моему, это слишком сильное предположение! Действительно, по величине своеобразного общественного резонанса, по восприятию верующим людом воинский тип иконографии Александра Невского оказался востребован последним по времени. Но самые ранние его примеры, скорее всего, увидели свет одновременно с преподобническими образами. Сейчас нам известны несколько изображений из этой серии, датирующиеся второй половиной XVII века. Правда, в основе своей это не самостоятельные иконы, а клейма, иллюстрирующие отдельные эпизоды из жития непобедимого полководца. Намного популярнее воинская иконография Александра Невского становится в XIX веке. Поначалу она успешно «конкурирует» с императорской: в постнаполеоновское время мы видим, как рыцарские латы на иконах уступают место традиционным пластинчатым доспехам русских ратников. После же Крымской войны, в эпоху зарождавшегося славянофильства, иконографический образ Александра Невского корректируется в сторону убедительной исторической правды, а «гибриды» в облачении из элементов различных стилей и исторических эпох исчезают. Все эти сменявшие друг друга мотивы невероятно интересно исследовать вместе с событиями отечественной истории, и этому я уделяю значительное место в книге. Но здесь гораздо важнее подчеркнуть, что парадоксальным образом богоборческий ХХ век массово являет именно воинскую иконографию святого Александра Невского. Более того, негласно в Советском ­Союзе она стала государственной! В 1938 году на экраны выходит кинофильм «Александр Нев­ский» с доминирующим образом главного героя как великого воина, патриота и защитника Отечества. В войну учреждается орден Александра Невского, вручаемый офицерам за личное мужество и командирские заслуги. В 1942 году Павел Корин пишет своего «Александра Невского» — богатыря-великана с двуручным мечом, вбитым в землю подобно верстовому столбу, за который ни один враг сунуться не смеет. И вот этот образ защитника, триумфально прошедший по стране во время тяжелейших испытаний, так утвердился в общественном сознании, что незадолго до очередных тектонических перемен — в 1980-х годах, то есть спустя два поколения, — снова оказался в фокусе общественного внимания! В аванзале Большого Кремлевского дворца появляется картина Сергея Присекина «Кто с мечом к нам придет — от меча и погибнет», на станции ленинградского метрополитена «Площадь Александра Невского» — великолепное мозаичное панно Александра Быстрова. И вновь там мы видим лидера, ведущего свою дружину навстречу испытаниям и угрозам. — Действительно, это так. И тем не менее, изучая иконописные памятники, можно предположить, как выглядел великий князь Александр, пускай и в общих чертах! Когда его мощи в 1380 году открыли, во владимирском Богородице-Рождественском монастыре их освидетельствовал митрополит Кирилл. После прославления для местного почитания была написана икона, которая, как я упоминал, не сохранилась. Но на надгробие по обычаю поместили шитые покровы. В дальнейшем они, как водится, заменялись, и при поновлении новые изделия копировали предыдущие образцы. В музейных фондах сохранились несколько таких облачений с «погребальными» трактовками лицевых образов, датируемых XVIII веком, — например, в Сергиево-Посадском и во Владимиро-Суздальском государственных музеях-заповедниках, в Государственном Русском музее. Почивший князь там предстает мощным широкоскулым мужчиной — этаким уснувшим русским богатырем, причем эти визуальные черты дублируются, повторяясь на всех подобных памятниках. Лично мне именно этот образ по своим изобразительным характеристикам кажется самым близким к тому, как великий князь Александр Невский выглядел при жизни. — А на что же ему еще было опираться?! Обратите внимание: даже подобие иерихонки — шлема на голове Александра Невского — практически полностью соответствует воинским иконописным образам, которые, в свою очередь, восходят к конкретному историческому памятнику из собрания Оружейной палаты (только, как мы теперь предполагаем, принадлежавшему, скорее всего, не Александру Невскому, а его отцу Ярославу Всеволодовичу Мудрому). Как бы там ни было, несомненной удачей Эйзенштейна с точки зрения иконописца наших дней следует признать практически полное попадание одного из лучших советских актеров того времени в лучшие иконографические образцы, которые корифеям советского киноискусства, конечно, были известны. — Их много. Упомяну об одном, которое, пожалуй, правильнее назвать «закрытием». В Новгородском государственном объединенном ­музее-заповеднике хранится знаменитый шедевр иконописания третьей четверти XV века «Чудо от иконы "Богоматерь Знамение" (Битва новгородцев с суздальцами)». Он иллюстрирует конкретное драматическое событие древнерусской истории, имевшее место в 1170 году в Новгороде, когда князь Андрей Боголюбский направил в Новгород коалиционное войско, чтобы наказать тамошних свободолюбивых людей за притязания собирать дань с Двины. Неожиданную победу защитников Новгорода над большой дружиной летописи связывают с чудом от иконы Божией Матери «Знамение». В начале прошлого века некоторые искусствоведы предположили, что в нижнем регистре иконы городскому войску во главе с Архангелом Михаилом предводительствуют четыре всадника небесного воинства — великомученик Георгий Победоносец, святые мученики Борис и Глеб, а также святой благоверный князь Александр Невский. Еще при работе над своей диссертацией по искусствоведению я засомневался в справедливости этой атрибуции. Битва состоялась за полвека до рождения Александра Ярославича! Да, к моменту создания иконы Александр Невский уже был святым — но по-прежнему прославленным для местного почитания во Владимирской епархии. И вдруг в сонм небесного воинства его включает не кто-нибудь — а иконописец из Великого Новгорода, где Александра Невского хорошенько запомнили отнюдь не победами на Неве и на Чудском озере, а тем, что он местным буйным «протестунам» рвал ноздри (и абсолютно правильно, замечу, делал, ведь не усмири он тогда непокорных новгородцев, Русь ждал новый карательный поход Орды в наказание за избиение новгородцами баскаков, после которого от страны вряд ли что-то осталось бы). И вот с учетом всех привходящих обстоятельств актуален вопрос: возможен ли подобный мотив на иконе, созданной в XVстолетии в Новгороде? Я отвечаю на него однозначно отрицательно. Кроме того, иконографически этот всадник совершенно не похож на святого благоверного князя Александра Невского. — В книге я аргументирую свою версию, что это великий ветхозаветный военачальник Иисус Навин. Казалось бы, при чем тут ветхозаветный пророк? А при том, что с давней битвой у стен города Гаваон усматривается прямая аллегорическая аналогия. Ведь там тоже небольшой иудейский гарнизон оказался осажден объединенной армией пяти аморрейских царей и также ослепленные и обезумевшие воины коалиционных сил стали внезапно избивать друг друга и потерпели сокрушительное поражение, в свою очередь прославившее полководческий талант Иисуса Навина (см. Нав. 10, 6–12). По крайней мере, этот смысловой посыл был понятен простому новгородцу-христианину XV века. Если мое предположение верно, это делает честь написавшему икону изографу, блестяще ориентировавшемуся в священной истории!

26.07.21

Корабли Александра Невского

Корабли с именем святого благоверного князя Александра Невского существовали в составе российского флота с Петровских времён. Сколько их было, какова судьба самых известных из «Невских» кораблей, в каких знаменитых сражениях они участвовали и как выглядит наследник славного рода «Александровских» кораблей в наше время. Первым боевым кораблем с этим именем стал «Святой Александр» петербургской постройки 1714 г.; он нес от 70 до 76 пушек. У него была славная и долгая для деревянного корабля боевая история: корабль участвовал в Северной войне (1700–1721 гг.) царя Петра со Швецией, при императрице Анне в 1734 г. участвовал в действиях против г. Данцига, а при императрице Елизавете принимал участие в очередной войне со Швецией. История корабля завершилась после 1746 году. Ему на смену спустя три года пришел 66-пушечный корабль «Святой Александр Невский», также построенный в Санкт-Петербурге и принадлежавший к большой серии из 58 линейных кораблей «Слава России». На его счету – участие в Семилетней войне (1756–1763 гг.) против Пруссии. Разобран в Кронштадте в 1763 г. Третьим кораблем имени благоверного князя стал «Святой Александр Невский», построенный на Соломбальской верфи в 1760–1762 гг. (тип «Слава России»). Это был корабль с несчастливой судьбой, всего два года спустя он погиб в Ревеле от пожара: на соседнем корабле «Святой Петр» от небрежного обращения с огнем взорвалась крюйт-камера, корабль загорелся сам и поджег стоявшего рядом «Александра»; пять моряков с «Невского» погибли. Четвертый «Святой Александр» был маленьким восьмипушечным фрегатом, построенным в Санкт-Петербурге в 1765–1766 гг. и закончившим свой путь после 1775 года в качестве брандвахты в устье Западной Двины. Следующий «Александр Невский», как и два его собрата – линейных корабля – принадлежал к типу «Слава России», построен на Соломбальской верфи и вступил в строй в 1772 г. Честно, но без особых событий прослужив положенный срок, он был разобран в Кронштадте в 1784 г. Шестой «Александр Невский» был мощнее предшественников, принадлежал к типу «Царь Константин» и нес на себе 74 пушки. Построен на Соломбальской верфи в 1786–1787 г. Он участвовал в войнах со Швецией (1788-1790 гг.) и Францией (1792–1797 гг., 1798–1800 гг.) и был разобран в 1814 г. Следующим «Александром Невским» стал черноморский 50-пушечный фрегат типа «Апостол Андрей», построенный на Херсонской верфи в 1785–1787 гг. Его история связана с блестящими победами над турками святого праведного воина адмирала Феодора Ушакова. Корабль принимал участие в войне с турками 1787–1791 гг., сражаясь под Очаковом, а затем обстреливал Синоп, участвовал в знаменитых «ушаковских» боях у Керченского пролива, у острова Тендра, у мыса Калиакрия, а впоследствии принимал участие в войне с Францией (1798–1800 гг.), перевозя войска на греческий остров Корфу, освобожденный Ушаковым от французов. Ушаков лично держал на нем свой флаг, когда с 16 мая по 5 июня 1790 г., командуя эскадрой из 19 кораблей, бомбардировал укрепления турок в Малой Азии (Синопе и Самсуне) и кавказской Анапе, топил и перехватывал грузовые суда врага. При этом было освобождено много рабов, которых турки везли на продажу в Стамбул, среди них – женщины, девушки, мальчики греческого, армянского, черкесского происхождения и двенадцать пленных русских воинов. Восьмой «Александр Невский» – балтийский 36-пушечный фрегат типа «Проворный», постройки Охтенской верфи Санкт-Петербурга, вошел в строй флота в 1821 г. В 1826 г. переименован в «Винд-Хунд» в связи с гибелью одноименного однотипного фрегата и вводом в строй своего преемника – 74-пушечного линейного корабля типа «Иезекииль», построенного также на Охтенской верфи в 1825–1826 гг. Девятый «Александр Невский» принимал участие в знаменитом Наваринском сражении 8 октября 1827 г. Им командовал капитан второго ранга Лука Богданович, экипажа было 609 человек. Сражаясь с тремя турецкими фрегатами, «Невский» потопил один и пленил другой. Из команды пять человек были убиты, семь ранены. Корабль получил семнадцать пробоин. Немного спустя, 27 декабря, матросы «Невского», доведенные до отчаяния бесчеловечным обращением офицеров и дурной пищей, оказали неповиновение – так «Невский» чуть не стал предтечей известного броненосца «Потемкина». Сам корабль принял участие в войне с турками 1828–1829 гг., затем вернулся в Россию и в 1832 г. был переоборудован в 64-пушечный фрегат путем снятия верхней палубы и перемены парусного вооружения. Вышел «на пенсию» в 1846 г., став складом в Кронштадте, но год спустя его постигла участь большинства деревянных кораблей, и геройский корабль пошел «на дрова». Десятый «Александр Невский», балтийский 50-пушечный винтовой фрегат типа «Дмитрий Донской», стал последним русским военным кораблем, построенным из дерева (1859–1861 гг., Охтинская верфь Санкт-Петербурга), и имел наряду с парусным вооружением паровой двигатель. На его счету – так называемая американская экспедиция 1863–1864 гг., когда император Александр II послал свою эскадру в крейсерство к американским берегам, чтобы предотвратить военное вмешательство Англии в американскую гражданскую войну. В итоге Англия в войну не вмешалась, и оттого мы фактически имеем США в их современном виде. Возвращаясь в Россию после плавания в Средиземном море, «Невский» принял на борт и доставил тело умершего за границей, в Ницце, цесаревича Николая Александровича (1865 г.). В ночь с 12 на 13 сентября 1868 г. корабль потерпел кораблекрушение у берегов Дании. Последним парусным «Александром Невским» стал (а точнее, должен был стать) полуброненосный фрегат с парусным вооружением, заложенный в 1870 г. на Балтийском заводе С.-Петербурга, однако еще на стапеле в 1872 г. он был переименован в честь герцога Эдинбургского Альфреда, второго сына английской королевы Виктории и зятя императора Александра II. Спущенный на воду в 1875 г. и вошедший в строй двумя годами позже, «Герцог Эдинбургский» «прожил» довольно долгую, но не обильную примечательными событиями жизнь – в 1909 г. старый корабль перестроили в минный заградитель и назвали «Онегой», он принимал участие в начале Первой мировой войны (1914– 1918 гг.), ставя мины в Балтийском море, но затем ввиду полного износа котлов оказался отстранен от выходов в море. В 1918 году в очередной раз переименовали корабль – из блокшива №9 он стал «Баррикадой». Затем он был блокшивом №5 и, наконец, в 1945 г., пережив не только большую часть современников, но и многие более «молодые» корабли, был сдан на слом. Имя святого благоверного князя Александра Невского вернулось во флот только в советское время: в 1953 г. в строй Северного флота вошел построенный в Ленинграде легкий крейсер «Александр Невский» (проект 68-бис). Он прослужил до 1989 г., после чего был разделан на металл. Следующий «Александр Невский» – эскадренный миноносец, заложенный в 1989 г. в Ленинграде, с трудом был спущен на воду десять лет спустя и на финальном этапе достройки продан Китаю. Теперь он приписан к порту Нинбо и носит название «Фучжоу». Однако не этот корабль завершит на сегодняшний день славную историю флотской династии кораблей с именем святого благоверного князя Александра Невского. 23 декабря 2013 года вошла в строй атомная подводная лодка Тихоокеанского флота «Александр Невский» (К-550, проект 955 «Борей»), заложенная в 2004 г. 15 сентября 2011 года в Свято-Троицкой Сергиевой лавре был освящен иконостас для корабельного храма. Предшественники этого корабля несли боевую вахту на Балтике, в Черном и Средиземном морях. Теперь имя святого благоверного князя Александра Невского грозно звучит на дальневосточных рубежах России.